Органайзер

Все мероприятия (16)

20.09.2012
Как сделать эффективным участие в Workshop STI

Начало: 14:00
Окончание: 15:30
20 сентября на «Сибирском Туристическом Портале – STP» состоялась онлайн-конференция, посвящённая ...

Вы предлагаете туры на Олимпиаду?:
День в истории
16 декабря

2004 год:
На турбазе «Прибайкальская» (Иркутская область) прошёл семинар ...
Также в этот день

STP-эксперт

Вызвать удивление

24.06.2015

Полтора года назад концепция развития и продвижения «Музея геологии Центральной Сибири» в Красноярске начала меняться. Музей активно участвует в выставках и совместных проектах с новыми, порой неожиданными партнёрами, открывает свои страницы в социальных сетях. Важным шагом стал ребрендинг учреждения, теперь у музея современное название Geos. Благодаря сегодняшней работе сотрудников «Геоса» в Красноярском крае зарождается геологический туризм. А началось всё с прихода на пост директора Елены Мироненко. Собеседница STI окончила Санкт-Петербургский государственный Университет по специальности «Менеджмент в социальной сфере», а позднее прошла переподготовку в Сибирском Федеральном Университете по направлению «Государственное и муниципальное управление». С 2008 по 2013 год работала главным специалистом, затем начальником отдела культурных массовых мероприятий в министерстве культуры Красноярского края. 16 сентября 2013 года Елена Мироненко назначена директором КГБУ «Музей геологии Центральной Сибири».

STI: Елена, как вы пришли в геологию?

Е.М.: Это был неожиданный ход событий, геологией я никогда не увлекалась, она была для меня чем-то сродни космосу. Приглашение от Министерства природных ресурсов и экологии Красноярского края стало поворотным моментом в моей судьбе. Сейчас открываю для себя естественно-научный сектор, и каждый день дарит мне чудеса. Могу точно сказать, для меня это – идеальное место работы. Оно позволяет реализовать амбиции менеджера, творца и даёт возможность учиться новому. Это то, что я больше всего в жизни люблю – познавать и продвигать.

STI: Музей как будто вынырнул из небытия полтора года назад. «Геос» проводит увлекательные экскурсии, придумывает яркие акции, даже конкурс селфи недавно прошёл. Ощущение, что он только-только открылся.

Е.М.: Нам так и говорят: «О, Геос, круто! А вы же недавно открылись?» И это хорошо! Когда я пришла, первое, что нужно было изменить – название. КГБУ «Музей геологии Центральной Сибири» я точно продвигать не собиралась. Месяца три мучилась, у меня никак не рождалось название, а однажды во сне пришло в голову – «Геос». Коллеги восприняли на «ура», название понравилось нашему дизайнеру, он сразу вдохновился, даже геологам понравилось. Что удивительно, потому что все предыдущие варианты они отвергали, для них было неприемлемо, в принципе, что у музея может появиться другое название. Но «Геос» понравился всем и сразу, как будто он был всегда. Все эти полтора года мы искали свой путь развития – кто мы? Как мы себя хотим позиционировать, что нужно нашей аудитории? На мой взгляд, сейчас, путём проб и ошибок, но и через успешно реализованные проекты, мы нашли себя. 11 июня на всероссийской выставке Интер-музей мы презентовали наш новый образ. (Фото нового знака - горы, центр земли, бесконечность)

STI: В музеях, как правило, текучки кадров не бывает.

Е.М.: И здесь не было. Но в связи с тем, что у музея изменился формат работы, он стал очень активным, мы работаем практически без выходных, постоянно переезжаем – по краю и городу провезли немало выставок, постоянно какие-то площадки устраиваем, – многие старые сотрудники, что привыкли пить чай и отправляться домой в 5 часов вечера, ушли сами. Они оказались не готовы к новому формату, для них это было кощунственно – геология такая серьёзная, фундаментальная наука, и, вдруг, мы представляем её в торгово-развлекательном центре или на туристической выставке, или на площадке ювелирного салона. Покусились на святое. Я даже начинала переживать: уходили серьёзные сотрудники, они много лет отдали музею. Но когда увидела возврат детей в школу юного геолога, когда появился приток новых интересных студентов-практикантов, пришла молодёжь, которая сказала: «Мы хотим работать в «Геосе». Именно в «Геосе», понимаете? Тогда я поняла, что мы справимся. Сейчас у нас сформировалась бодрая, креативная, надёжная команда, почти все молодые.

STI: Совсем недавно вы запустили новый проект – геологический туризм.

Е.М.: Когда-то лет 10-15 назад были попытки у моих коллег связать деятельность музея с туризмом. Но это были очень дорогие проекты – путешествия на плато Путорана, к месту падения Тунгусского метеорита. Мы решили начать с малого: запустили туристический маршрут по берегу Качи. Экскурсия длится четыре часа, стоит 400 рублей, принять в ней участие могут как взрослые, так и дети. Мы заказываем автобус на 20-25 человек, но уже сейчас понятно, что желающих намного больше, нам уже приходится отказывать тем, кто не успел записаться пораньше. Экскурсии проводят наши сотрудники, во время пешего тура по окрестностям Дрокинской горы, они рассказывают про историю, географию, но главное – геологию, ведь большинство красноярцев не представляют, какие сокровища лежат у них под ногами. Удивительно наблюдать, в какой восторг приходят взрослые, когда находят медовые агаты или сердолики. Дети счастливы попробовать себя в роли старателей. Потом экскурсанты приносят свои находки к нам в музей, мы обрабатываем их, и получаются роскошные сувениры.

STI: А к идее экстремального туризма вы планируете вернуться?

Е.М.: Мы ждём, когда общество будет готово к таким турам. В течение ближайших лет, когда ситуация стабилизируется, мы будем развивать это направление и для иностранцев в том числе: Центрально-Сибирский заповедник, Тунгусский, плато Путорана. В Уставе музея одним из видов деятельности прописан туризм. Мы вполне спокойно можем заниматься и организацией маршрутов, и приёмом туристов. Для меня это всего лишь вопрос времени. В ближайшие два-три года я это реализую. Тем более, впереди Универсиада в Красноярске (в 2019 году – STI), а мы уже готовы развивать это направление очень плотно. Все постоянно ищут изюминку Красноярского края – как его представить, что выдвинуть в качестве главного бренда, пытаются завести то на спорт, то на культуру, выделяют отдельные природные объекты. А наше богатство – наша земля. У нас один из самых интересных геологических ландшафтов России. Мы общались, например, с коллегами из Крыма, когда они приезжали на круглый стол в рамках Гео-форума, то, что они показывали и то, что есть у нас – несопоставимо. Нам нужно время и более-менее приличная инфраструктура. И Красноярский край будет одним из первых регионов, который именно геологический туризм сделает своей изюминкой. Здесь можно наблюдать разные временные пласты, у нас разнообразнейший рельеф от севера к югу. Как говорят профессиональные геологи, во многих местах прекрасная «обнажённость», которая позволяет наглядно рассказывать туристам о геологии. Плюс – у нас прямо в черте города расположен уникальный геологический объект – Столбы. Не будем забывать, что в своё время этот заповедник стал изначально геологическим объектом изучения и только позже – природным. Поэтому у нас и со Столбами есть ряд перспективных направлений, которые мы планируем развивать. Это разработка именно геологических троп, потому что сами по себе Столбы – это и есть геологические объекты, сиениты. Конечно, на Столбах работают экскурсоводы с этой информацией в том числе, но мы бы её могли подавать с другой точки зрения, более глубокой.

STI: Вы чувствуете поддержку администрации в этом вопросе?

Е.М.: Наши учредители – министерство природных ресурсов и экологии края. Но мы приглашали на круглый стол по развитию геологического туризма специалистов из отдела туризма министерства культуры. Им было интересно, но, конечно, пока движение навстречу идёт в большей степени с нашей стороны. Я надеюсь, что процесс всё же сдвинется с мёртвой точки, потому что в преддверии такого большого события, как Универсиада, мы должны чем-то удивлять гостей.

STI: Сотрудничаете ли вы с туристическими компаниями города? Кто сегодня посещает музей?

Е.М.: Мы открыты для любого сотрудничества. Дружим плотно с турфирмой «Саянское кольцо», они часто обращаются к нам, заказывая экскурсии. Школьные группы – это наш привычный формат. Но у нас сейчас большой приток людей «с улицы». Особенно радостно, что в этом году к нам именно «с улицы» пришли 40 иностранцев. Эти люди сами нашли информацию о нас в интернете и пришли посмотреть. Туристы из Китая, Америки, Европы очень пытливы. Но мы многое делаем. Когда я только пришла, мне говорили: «Мы не поедем давать мастер-классы перед кинотеатром!» Для многих сотрудников первоначально было стрессом выезжать куда-то и на открытых площадках буквально «продавать» музей, работать с посетителями, которые пришли не целевым образом в музей, а просто проходили мимо. Но сейчас мы знаем, что эти люди точно приходят к нам в музей и приводят детей в школу юного геолога (абсолютно бесплатную, между прочим). Первые несколько месяцев процесс был сложным, я что-то придумывала, встречала яростное сопротивление, продавливала, мы всё равно это делали. А когда пошёл обратный процесс, появилась отдача, нас стали узнавать, к нам стали приходить, нам стали звонить, коллеги стали сами придумывать идеи. Я страшно довольна, если честно.

STI: И что же вы придумываете?

Е.М.: Интерактивы, различные мастер-классы, игры и квесты. Например, у нас есть яркий проект «Ядро мозга». Нам хотелось рассказать о кремнии. Целевая аудитория на Музейной ночи, где мы презентовали этот проект, – подростки. Попробуй, расскажи подростку, как важен кремний в его жизни. Розой горного хрусталя детей интернета не удивишь. А мы сделали из проволоки макет мозга, положили туда розу хрусталя, подсветили ультрафиолетом, поставили в тёмный угол. Рядом разместили два плаката: «Кремний доставляет информацию в ваш мозг» и «Кремний доставляет информацию через полупроводниковые системы в компьютер». И для подростков это оказалось очень интересно – нам задавали массу дополнительных вопросов о том, как кремний работает в нашем организме. Мы стараемся вызывать удивление, чтобы посетитель начал задавать вопросы. На мастер-классах у нас играют все. Если первоначально мы ориентировались на аудиторию от четырёх лет, то с опытом выяснили, что эта аудитория не имеет возрастных рамок – интересно играть и взрослым. Придумывает это всё образовательный отдел, часто собираем мозговой штурм. Иногда и выставочный отдел присоединяется. Так как у нас не очень большая команда – 15 человек в коллективе. Из них профильных, тех, кто занимается выставками, образовательной деятельностью – это всего семь человек. Голый энтузиазм, конечно. Максимальные ставки бюджетных работников таковы, что без энтузиазма здесь не задержаться. Я знаю, что могу на своих коллег положиться, у них горят глаза, мы можем переписываться и на ночь глядя, если есть идея.

STI: Учитывая, что у вас сейчас нет собственного здания, запас энтузиазма должен быть крепким.

Е.М.: Я надеюсь, что к Универсиаде нам удастся своё здание запустить, мы находимся на данный момент на базе Пищевого техникума. Это боль моя. И звучит это грустно. Рассчитываю, что в ближайший год у края появится возможность начать реконструкцию нашего здания или выделить новое. В том году мы принимали послов четырёх стран у себя в Пищевом техникуме, они были, мягко скажем, удивлены. Они приехали в огромный, богатый, красивый край, и от сокровищницы этого края, которая хранит знания о его недрах, они такого впечатления не ожидали. Считаю, что от нашей активности многое зависит, мы должны оправдать вложения. И все проекты, что мы сейчас реализуем – это, в том числе, и доказательства нашей нужности. И если, когда я только пришла в музей, я смутно представляла его потенциал, то сейчас вижу, насколько мы востребованы, насколько интересны аудитории. Если у нас ещё появится и своя достойная площадка, мы сможем её развить так, что у нас будет очередь в музей. Я об этом мечтаю.

STI: Массированное продвижение проектов и услуг требует немалых вложений?

Е.М.: Всё на личных контактах. У нас очень хорошие партнёрские отношения с Красноярской ярмаркой, с выставочным центром Сибирь. Они заинтересованы, чтобы мы у них появлялись, потому что мы обычно украшаем их площадку. Поэтому мы не тратим большие деньги на то, чтобы популяризировать геологию. Небольшие средства мы выделяем на полиграфическую продукцию, но часто бывает так, что типографии делают большие скидки. И когда я на музейных конференциях слышу о тех огромных суммах, которые тратятся на продвижение коллеги, честно говоря, меня это шокирует. Да, мы бюджетная организация, у нас много проблем. Но если рассуждать, что всё сложно, то можно лечь, саму себя закопать и ужасаться тому, что происходит. Я для себя выбрала другой вариант: сделать всё, что в моих силах и даже больше, чем я могу, чтобы все свои идеи реализовать. Я верю, что у нас получится. Где, как не в Красноярском крае сделать лучший музей геологии в России? Мы находимся в сердце страны, и у нас богатейшие недра, нам надо становиться сокровищницей России – однозначно.

STI: А что из этих сокровищ представлено в музее?

Е.М.: Коллекция богатая. Многие экспонаты исчисляют свой возраст десятками миллионов лет. Создавалась коллекция последние 15 лет, набиралась геологами в полевых условиях, что-то дарилось, что-то приобреталось. У нас хранится 9 тысяч экспонатов, причём не только нашего региона, но и других районов России, есть экспонаты из Африки, Южной и Северной Америки. Помимо сокровищ нашей планеты представлены и инопланетные тела – метеориты, мы их изучаем в разрезе геологии. Это, кстати, сегодня очень перспективное направление – геология космоса, строение тел Солнечной системы. Планируем и дальше пополнять наши фонды. Недавно приобрели очень интересный экземпляр на аукционе в Северной Америке. У нас есть благотворитель – «Ванкорнефть», с их помощью удалось купить окаменевшее дерево, очень красивое, но самое главное – уникальное с точки зрения строения. В нём есть вставки, которые рассказывают, что изменения в структуре дерева происходили резко, ствол частично заменился минералами. Остаётся только искать, какие причины повлияли на эти резкие изменения. Поэтому у нас палеонтологи и геологи очень довольны. Но и посетителям будет интересно, потому что экспонат помимо научной ценности, ещё и внешне очень привлекателен. Могу признаться, что он стоит больше ста тысяч. Своих денег и ресурсов у музея на такие покупки нет.

STI: Совсем недавно вы выиграли грант на стажировку в Америке. «Геос», видимо, ждёт новый виток развития?

Е.М.: Это был грант благотворительного фонда Владимира Потанина. Стажировка была по работе с аудиторией и по работе с новыми технологиями в музеях. Я полна впечатлений: очень мощно музеи в США себя представляют. И очень качественно они работают с аудиторией, с брендингом, с технологиями. Я видела шокирующее для российского музейного работника количество посетителей, которые заинтересованы работой музеев - гигантские очереди, буквально толпы людей на образовательных мероприятиях и инсталляциях. Музей там воспринимается как культурно-досуговый комплекс, куда можно прийти семьёй на целый день. Ряд музеев имеет свои собственные детские образовательные студии, театры. Даже естественно-научные музеи имеют свои театры! Я, увы, не успела поприсутствовать, но я читала программки, например, «Путешествие бактерии по системам организма». В нескольких музеях есть по два-три кинотеатра, где демонстрируют профильные фильмы. Кафе, рестораны сувенирные магазины – создана огромная индустрия вокруг музеев. Науку показывают с прикладной точки зрения, чтобы это было понятно и любопытно каждому. Чтобы дети увлеклись и пошли потом работать в науку, понимая, как это важно, интересно и престижно. Пока из всех мировых музейных систем, тех, что я видела, американская – самая продвинутая и развитая.

STI: А у американцев интерес к нашему музею возник?

Е.М.: Безусловно. Мы маленькие, но наш опыт американцев впечатлил. Плюс, в очередной раз я поняла, что на иностранцев слово «Сибирь» имеет магическое влияние. Для них это романтично: холодно, далеко и благородно. Многие хотят нас посетить, например Музей естественной истории Нью-Йорка, музей Метрополитен и другие музеи, где мы были – они выражали горячее желание приехать к нам в гости, брали у меня визитки. И мы должны быть к этому готовы.

STI: Готовы принимать иностранных туристов и передавать свой опыт мировым музеям?

Е.М.: Я изучила обстановку со всеми музеями геологии в России. И мы сейчас в плане применения техник, технологий и программ – впереди всех. У нас в стране геологические музеи находятся в упадническом состоянии, это просто хранилища камней, в которые можно прийти, полюбоваться на камни, но ничего там не происходит. Есть некоторые движения в сторону образовательной деятельности, по крайней мере, в Москве. Но всё остальное – представление экспонатов или активное сотрудничество с партнёрами, - на нулевом уровне, выхода на публику не происходит. И это грустно, потому что я теперь точно знаю – музеям есть, что показать. Если у нас ещё и здание своё появится – мы станем лучшим музеем геологии в России. Абсолютно точно.

Материал просмотрели 1939 посетителей
Подписка на ЭБ STI

Чтобы подписаться на Электронный бюллетень STI, заполните, пожалуйста форму